Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:47 

Еще о памяти - и об остальном

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
На фоне беседы у Сам себе королевство втянуло меня в «Бильярд в половине десятого» Генриха Бёлля. Очень кстати пришлось.
Там, хотя повествование-река течет чуть ли не по всему веку, но тоже заворачивается в водовороты вокруг двух мировых войн. И, кроме того, книга очень внятно утверждает противоположность фашизму – не столько даже поведением героев, хотя каждый из них по-своему не сдался, а кто сдался, тот и слова доброго не стоит – но даже больше тем, какова она сама есть. Хотя некоторые и советуют автору быть незаметным, но, бывает, авторский стиль служит для бОльшего, чем наслаждение читателя и сознание того, что читаешь хороший текст. При этом там предложения по две страницы – в одно такое предложение может вместиться целая жизнь - и подобный текст может быть непроходим, как дремучий лес, а может быть безгранично увлекательным. Сам ход рассказов больше, чем демонстрации и акции протеста, доказывает, что живое не подлежит той нивелировке, в которую хотелось бы уложить его господствующему строю. Каждую жизнь можно рассказать как роман - вероятно, кроме того, кто сам пожелал быть винтиком системы и сознательно выстроить жизнь по схеме. Несколько напоминает «День седьмой» Уайлдера – вот по этой гобеленности :)
При этом среди волн таких фраз встречаются проблески очень емкой мысли - не говоря уж о подхватах, повторах и переосмыслениях...

я останавливался перед шарманщиком, который переплавлял в медяки вечернюю меланхолию

она не знала, что Господь – брат наш, с братом можно спокойно шутить, а с господами – далеко не всегда

воспоминания ни в коем случае нельзя размораживать, не то ледяные узоры превратятся в тепловатую грязную водичку; нельзя воскрешать прошлое, нельзя извлекать строгие детские чувства из размякших душ взрослых людей

он приносил домой также щедрые чаевые, шоколад и сигареты, но никогда не приносил того, что было у всех других отцов, - праздничного настроения, которое разрешалось либо криком и ссорами, либо любовными клятвами и слезами примирения; на отцовом лице всегда было выражение ожесточенной кротости

то, о чем твои приятельницы рассказывают страшные сказки, мы будем делать не в спальне, а на вольном воздухе; над собою ты увидишь небо, на лицо тебе будут падать листья и травинки, ты вдохнешь аромат осеннего вечера, и у тебя не появится такого чувства, будто ты участвуешь в отвратительном акробатическом номере, в котором обязана участвовать


лошадь стоила столько же, сколько яблоко, конфета стоила триллион, а потом у людей не осталось ни гроша, чтобы купить себе кусок мыла, но порядок был незыблем, я все это видела своими глазами, и я слышала, как они выкрикивали его имя; он был глуп как пробка, глух как тетерев, но насаждал порядок; все было прилично, вполне прилично

вспоминался запах лаванды и волосы, распущенные по плечам, и ужасные гостиные, где в зеленоватых стеклянных вазах увядали фрукты, которые не разрешалось есть, вспоминались жесткие слова, такие, как «подлец», «честь», «невинность»; в гостиных уже не пахло лавандой, и я, содрогаясь, читал свое будущее не на лице обесчещенной, а на лице ее матери, где было написано все, что мне уготовано

одиночество, подобно гигантскому спасательному кругу, все еще держало меня на поверхности, и я еще плыл по волнам времени, минутами погружаясь вглубь, переправлялся через океаны прошлого и настоящего и проникал в ледяной холод будущего

у этого человека с жесткими, темными, похожими на изюминки глазами был такой вид, словно он безуспешно перепробовал всевозможные слабительные и теперь ждет, чтобы нашли настоящее, действительно эффективное средство

они надеялись, что бюргерские пороки избавили их от бюргерских добродетелей; скабрезными анекдотами хотели они погасить свое ревностное благочестие, но голые балетные крысы, плясавшие в клубе на столах, вовсе не оскорбили памяти их почтенных предков, ведь и предки были далеко не такие почтенные, какими кажутся в портретной галерее

Сабли надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы – это мздоимство; «И правая их рука полна подношений». Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных, не этого Демеля и других; ты, Роберт, не принимай от них ничего – не принимай паштеты Греца и масло настоятеля, мед, золотые монеты и жаркое из зайцев; зачемзачемзачем, если у других всего этого нет.

Роберт уже понял тогда, что пакетик с порохом, лежавший на подоконнике, - глупость, глупость, которую тем не менее надо совершить, ведь благоразумию грош цена в мире, где одно движение руки может стоит человеку жизни

тление... я ощущала его в отчем доме и в глазах тех, кому меня предназначали на съедение; господа в форменных фуражках, стражи законов; только две вещи были под запретом – жажда жизни и игра. Ты понимаешь меня, старик? Игра считалась смертным грехом; не спорт – его они терпели, ведь спорт сохраняет живость, придает грацию, красоту, улучшает аппетит, аппетит волков; комнаты с кукольной мебелью – это уже хорошо, они воспитывают женские и материнские инстинкты; танцевать опять-таки хорошо, так полагается, но зато грех танцевать в полном одиночестве в одной рубашке у себя в комнате, это ведь не обязательно; на балах и в темных коридорах господам в форменных фуражках разрешалось тискать меня, они имели также право расточать мне не очень рискованные ласки в лесных сумерках, когда мы возвращались с пикников; такие вещи были дозволены, ведь мы не ханжи!

А какие там эпизодические персонажи встречаются! Какой там старый factotum в отеле!
Надо быть таким продажным, как я, и таким старым, как я, чтобы знать: есть вещи, которые не продаются; порок перестает быть пороком, если нет добродетели, и ты никогда не поймешь, что такое добродетель, если не будешь знать, что даже шлюхи отказывают некоторым клиентам.

Вид у нее был такой, словно она за завтраком пила чистую желчь, она была в золотистом платье и золотых туфлях, в шляпке и с муфтой из львиного меха. Стоило ей появиться, как всех охватывало отвращение, некоторые суеверные постояльцы закрывали себе лицо. Из-за нее отказывались от места горничные, кельнеры не желали ее обслуживать. И только Гуго, когда ей удавалось его настичь, вынужден был часами играть с ней в канасту, пальцы ее походили на куриные когти; единственно человеческое, что в ней было, - это сигарета, торчавшая во рту.
«Любовь, мой мальчик... Я никогда не знала, что это такое; все, решительно все дают мне понять, что я вызываю только чувство омерзения. Мать проклинала меня десять раз на дню, не стесняясь, выражала мне свое отвращение. Моя мать была красивая молодая женщина; мой отец, мои сестры и братья тоже были молодые и красивые; если бы у них хватило мужества, они бы меня отравили, они говорили, что «такой, как я, не следовало родиться». Мы жили высоко на горе в желтой вилле над сталелитейным заводом; вечерами тысячи рабочих покидали завод: их ожидали веселые девушки и женщины; смеясь, рабочие спускались вместе со своими подружками по грязной дороге. Я вижу, слышу, чувствую, я ощущаю запахи, как все другие люди, я умею писать, читать, считать; я различаю, что вкусно и что невкусно, но ты первый, кто оказался в состоянии провести со мной больше получаса, слышишь, первый».
Эта женщина вселяла ужас, и за ней неотступно следовала тень беды; бросив ключ от номера на конторку, она крикнула бою, который заменял Йохена: «Гуго, где же Гуго?» - а когда бой пожал плечами, пошла к вращающейся двери; как только женщина вышла на улицу, она закрыла лицо вуалью.
«В отеле я ее не ношу, мой мальчик, пусть люди получают удовольствие, пусть за мои деньги смотрят мне в лицо, но прохожие... они этого не заслужили».

И "ау" в сторону Флыф с рассказом Бёлля же про женщину, моющую окна, за который тоже безграничное спасибо - здесь есть сходный процесс "изнутри":
Когда она бывала не в своей тарелке или же когда ей надоедала ее до мелочей упорядоченная работа, она выходила на улицу почистить медную дощечку на двери: «Д-р Роберт Фемель, контора по статическим расчетам. После обеда закрыто».
Паровозный дым, копоть от выхлопных газов и уличная пыль каждый день давали ей повод достать из ящика шерстяную тряпку и жидкость для чистки меди; ей нравилось коротать время за этим занятием, растягивая удовольствие на четверть, а то и на полчаса. Напротив, в доме 8 по Модестгассе, за пыльными стеклами окон были видны типографские машины, которые неутомимо печатали что-то назидательное на белых листах бумаги; она ощущала вибрацию машин, и ей казалось, будто ее перенесли на плывущий или отчаливающий корабль. Грузовики, подмастерья, монахини... на улице кипела жизнь; перед овощной лавкой громоздили ящики с апельсинами, помидорами, капустой. А в соседнем доме, перед мясной Греца, два подмастерья вывешивали тушу кабана – темная кабанья кровь капала на асфальт. Она любила уличный шум и уличную грязь. При виде улицы в ней поднималось чувство протеста, и она подумывала, не заявить ли Фемелю об уходе, не поступить ли в какую-нибудь паршивую лавчонку на заднем дворе, где продают электрокабель, пряности или лук; где хозяин в засаленных брюках с болтающимися подтяжками. расстроенный своими просроченными векселями, того и гляди станет к тебе приставать, но его по крайней мере можно будет осадить; где надо бороться, чтобы тебе позволили просидеть часок в приемной у зубного врача; где по случаю помолвки сослуживцы собирают деньги на коврик с благочестивым изречением или на душещипательный роман; где непристойные шуточки товарок напоминают тебе, что сама ты осталась чиста. То была жизнь, а не безукоризненный порядок, раз навсегда заведенный безукоризненно одетым и безукоризненно вежливым хозяином, вселявшим в нее ужас; за его вежливостью чувствовалось презрение, презрение, выпадавшее на долю всех тех, с кем он имел дело. Впрочем, с кем, кроме нее, он имел дело?

(перевод цитат Л.Б.Черной)

@темы: (Про)чтение, В Мире Мудрых Мыслей

URL
Комментарии
2012-06-22 в 23:41 

tes3m
Надо быть таким продажным, как я, и таким старым, как я, чтобы знать: есть вещи, которые не продаются; Именно.)
то, о чем твои приятельницы рассказывают страшные сказки, мы будем делать не в спальне, а на вольном воздухе; над собою ты увидишь небо, на лицо тебе будут падать листья и травинки, ты вдохнешь аромат осеннего вечера, и у тебя не появится такого чувства, будто ты участвуешь в отвратительном акробатическом номере, в котором обязана участвовать А вот это мне трудно понять. Кажутся ли некоторые вещи отвратительным акробатическим номером или не кажутся, по-моему, зависит совсем не от места.)))

2012-06-23 в 10:20 

tes3m
Кстати, мне у Белля нравится "Дом без хозяина", там действие протекает уже после войны.

2012-06-24 в 21:28 

рика инверс вредная и ленивая
васисуалий лоханкин в поисках варвары
читала у бёлля «групповой портрет с дамой»,тоже на близкую тему и понравилось очень — а другие книги почему-то нет =/

При этом там предложения по две страницы – в одно такое предложение может вместиться целая жизнь - и подобный текст может быть непроходим, как дремучий лес, а может быть безгранично увлекательным.
дадада!
сразу вспоминается первое предложение в «осени патриарха».

выражение ожесточенной кротости
хотелось бы взглянуть на его лицо.

Надо быть таким продажным, как я, и таким старым, как я, чтобы знать: есть вещи, которые не продаются; порок перестает быть пороком, если нет добродетели, и ты никогда не поймешь, что такое добродетель, если не будешь знать, что даже шлюхи отказывают некоторым клиентам.
и эта цитата тоже понравилась.

2012-06-27 в 13:33 

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Да, система критериев этого персонажа, который продажный и старый, заслуживает уважения - особенно потому, что он ее применяет на практике.
tes3m, там действительно не место, там общая атмосфера (см.эпизод про запрет на жажду жизни и игру) и человек хороший :) А "Дом без хозяина" обязательно поищу. Как и "Осень патриарха", Рика - и да, Маркес в этом плане тоже мастер :)
РиКа Инверс вредная,ленивая и с тапками, и мне "Групповой портрет" очень понравился :yes:

URL
2012-06-27 в 13:37 

tes3m
там действительно не место, там общая атмосфера Ясно.)))

   

Захламленная комната

главная