23:36 

Faiblesse oblige

FleetinG_
Как весело кататься на санках, которые мчатся впереди тебя! (с)
Раз уж выпало мне когда-то по слабости к "Поэтическому искусству" Буало притащить его в Сеть, то положу-ка я рядышком еще один примечательный перевод,
даром что в Сети он, в общем-то, уже есть, но в составе обширной книги (и даже, как ни удивительно, недавно переизданной). Примечателен он не только тем, что оказался первым на русском языке, но и тем, что осуществлял его небезызвестный Василий Кириллович Тредиаковский - и, надо сказать, справился если не идеально, то добросовестно. Именно по поводу этого перевода - а точнее, принципа эквилинеарности и эквиритмичности, в нем заданного - гордо прозвучало знаковое для всей переводческой братии "сие подлинно весьма трудно, но сил человеческих не выше".
Признаться, первоначальное мое побуждение "вот, дескать, как оно выглядело в аутентичную (ну, плюс-минус сотня лет) эпоху классицизма" разлетелось в прах. Скорее уж отсюда выводится мораль "вот почему у нас с классицизмом не задалось - язык, сформированный французским классицизмом, уже при Буало довольно близок к современному, а наш улетел от эпохи классицизма так стремительно, что оставил ее в глубоком архиве". Впрочем, особой славы этот труд и у современников не стяжал - оказался, не успев родиться, уже тяжеловатым и слегка запоздавшим: кто мог прочесть на французском, тот давно уже прочел, а кто хотел читать по-русски, к его услугам уже года четыре как была "Эпистола о стихотворстве" Сумарокова, который немало у Буало почерпнул, зато писал уже человеческим понятным языком. Думается, Тредиаковский и взялся за перевод не без оглядки на Сумарокова, чтобы русскоязычные читатели имели в распоряжении источник его скрытых цитат и желательно вместе с ним обвинили в плагиате. Но у него вообще была характерная черта - докапываться до первоисточников, он и в Буало не забывает ставить ссылки на "Науку поэзии" Горация, перевод которой и приложит в том же издании. Он и "Древнюю историю" Ролленя будет переводить, держа перед глазами источники его компиляций, "...ибо как автор почерпал все свое повествование в писателях на тех двух языках, так и я, переводя с французского, не спускал притом с глаз тех же самых источников, а особливо Тита Ливия, Дионисия Галикарнасского и Плутарха, не упоминая других второстатейных (minorum gentium)" (с).
Кстати, поскольку у меня издание ненаучное ;), то цитаты из Горация в сносках, в отличие от издателей, я и привожу в переводе того же автора, чисто ради единства стиля и потому, что переводчику, с разумной погрешностью, в этом вопросе верить можно. Правда, что с него станется Людовика XIV заменить Петром Великим, но правда и то, что он хотя бы сноску сделает: "В подлиннике стоит Лудовик. Я пременил на Петра Великого не для того, что он наш был самодержец, как то и Лудовик XIV — государь же автору, французского народа человеку; но сего, что наш Петр Великий был герой всем больше Лудовика XIV, по мнению и чужестранных народов".
А еще актом личного произвола пришлось поставить пару запятых: зачем

Парадоксально, но мне как читателю-потомку куда легче быть снисходительным: если с самого начала настраиваться на безнадежный архаизм, то слежение за стихом - как наблюдение за идущим по канату (ведь впервые! ведь никакого почти фундамента под ногами! и вообще, приходится объяснять читателю, что такое овал, энергия и дидактичный, плюс беззаветная любовь переводчика к инверсиям); и вот уже в счет идут те моменты, когда этот стих вдруг становится почти близок (и когда Буало шутит, подхватывает его юмор):

Палаты ль иногда ему попались там,
Он пишет мне перед, он водит по верхам:
Здесь ставит он крыльцо, тут сени проходные,
Гульбище и его балясы золотые;
На потолоках он круг числит и овал .
Повсюду там фестон , повсюду астрагал .
Я, чтоб найти конец, вот много пропускаю
И с скуки от него чуть садом убегаю.

читать дальше

Ну и, что греха таить, после тонн пластмассового канцелярита, перерабатываемых мозгом в ходе повседневной жизни, темпераментные выражения предков - немалое удовольствие (ну да, что следующему поколению - отжившее, то грядущим - мимими винтаж :)

Люб на театре мне приятнейший творитель,
Кой, честь свою храня, чтоб чтил его и зритель,
Сладит одним умом, не прекословя с ним.
Но грубый всяк глумник с обиняком своим,
Что скаредством меня забавить токмо хочет,
Пусть на-площадь идет и там, дуря, щекочет
Обставшим холуям негоднейшую старь,
Котору он слыхал сам у святошных харь.

Если учесть, что святошные хари - это вовсе не святоши, а ряженые в масках на святках, и что щекотать - все равно что стрекотать, под конец текста уже почти все понятно :) А еще тут будут отверница, притрава и батавец. Тут вообще чего только нет - есть даже строчка, предвосхищающая традицию "наглядных правил" типа "не сокр."- бессознательно, разумеется, ибо грешен был в этом пункте Василий Кирилыч, и даже изъясняя правило, сам не смог исполнить
...бежать в литерах долг злых скопов, те бессчастны
Зато он задолго до Щепкиной-Куперник рифмует гасконца и солнце! А в одной строчке умудряется передать мысль точнее, чем оба переводчика двадцатого века, увлеченные звонкой рифмой:
читать дальше

И, раз уж дотикивают последние минуты дня, когда есть повод заодно осушить чарочку за переводчика, то без лишних слов не преминем! :beer:
(а лишние слова - несколько попозже)

@темы: Распивочная "У великого человека", Переводы вольные и невольные, (Про)чтение

URL
   

Захламленная комната

главная